Вкус крови тебе к лицу, Куросаки

Bleach
Слэш
Завершён
R
Вкус крови тебе к лицу, Куросаки
van.gogol
автор
CatDemon Di
бета
Описание
Внутренний мир человека — тайна, которую изучают веками. Но кто раскроет эту тайну лучше, чем тот, кому принадлежит собственный мир? Или, быть может, есть кто-то ещё?
Примечания
Я ещё думала может сделать первую и вторую часть как два разных фф, так как по вайбу они как-то не вайбятся как по мне, но посмотрим
Поделиться
Содержание Вперед

Глава 1

      Победа, одержанная над Яхве, не принесла желанного облегчения. Тяжело расслабиться, зная и видя, сколько было разрушений и потерь. Война пронеслась как безжалостная буря, забрав тех, с кем думал, что ещё не первый год будешь пересекаться. Основной масштаб разрушений, к счастью, Каракуру практически не затронул благодаря общим усилиям, за что Ичиго был во веки благодарен тем, кто приложил ради этого все свои усилия. От некоторых помощи вовсе и не ожидал, и думал он в этот момент даже не про Айзена.       К таким изменениям готов он точно не был, но всё неумолимо заставляло Ичиго не то что бежать за временем, а иногда даже опережать его – вспоминая его тренировки в разделителе миров. И Куросаки бы с радостью изменил ход событий, благодаря которым он узнал о существовании этих других миров, и продолжил жить, как он себе надумывал – обычной человеческой жизнью самого обычного подростка.       Только вот его жизнь с самого рождения не была обычной.       А что если бы никого так и не появилось с такой же силой, как у Ичиго, кто смог бы сражать всех попадающихся ему врагов наповал? И смог бы Куросаки тогда вообще продолжать планировать свою человеческую жизнь, если бы Айзен, а за ним вероятно и Яхве, продолжали осуществлять свои планы по уничтожению всего мира и внесения в него своих идеалов? Хотя если бы Айзен одержал победу, то вряд ли бы Ичиго вообще продолжил в таком случае жить, потому что промежуточной целью Айзена было уничтожение всей Каракуры.       Даже после утраты способностей шинигами из-за победы над Соске, Ичиго в итоге всё равно понадобился и был найден способ вернуть ему потерянную силу. Безмерно было жаль, что столько сил ушло на сражения и разрушения, когда всю идущую в никуда энергию можно было направить на процветание. Размышляя об этом, Ичиго моментами хотелось просто забиться в угол и не выходить на свет больше никогда, но мир в нём нуждался. То Айзен, то Яхве, то ещё что...       «Гении не страшны до тех пор, пока у них не появляется идеал», – пронеслось в голове Куросаки.       В Сейрейтее было тяжело находиться, в Каракуру ему временно возвращаться нельзя – опасения главнокомандующего Киораку, к несчастью, оправдались, и сила Ичиго сейчас была опасна для обычных людей. Урахара уже работает над этой проблемой, но сейчас Уэко Мундо было единственным местом, куда Ичиго мог сбежать, чтобы успокоиться и привести в порядок бушующие мысли. Непривычная обстановка, где нет ничего, и только вдалеке виднеется Лас Ночес, но это никак не тревожило Ичиго.       Вот она – пустота. Даже внутри, казалось, без голоса Зангецу было куда более ощутимо это чувство пустоты. Давящая энергия Уэко Мундо будто была рассчитана на то, чтобы ничего не чувствовать. Как бы это ни было иронично для мира пустых. Моментами не было слышно даже биения собственного сердца, что заставляло Ичиго неожиданно вздрагивать и проверять, жив ли он ещё, прикладывать руку к груди, чтобы ощутить, как отстукивает его сердце. В моменты стресса оно должно биться немного быстрее, чем обычно, но сердце билось всегда размеренно и спокойно. Будто он спал.       Никто теперь внутри не скажет, что он ненавидит дождь и не заставит Ичиго прийти в себя и перестать заниматься самокопанием. Зангецу отбыл своё время и теперь он с Ичиго навсегда в своём новом образе. Меланхоличный настрой шинигами едва не заставлял его на себе ощутить капли дождя, но это было бы странно. В бескрайней пустыне, где про дождь никто и никогда не слыхал. В мире, где всё было посвящено борьбе и выживанию, не было места для дождя, но тишина этой пустыни была сродни хлюпающим каплям, будто сама пустота нашёптывала Ичиго о том, чего он так старательно избегал. С каждым шагом по скрипучему песку он всё глубже проваливался в свои мысли. Песок здесь был не просто под ногами – он был повсюду, словно пытался поглотить Ичиго, как воспоминания, от которых он хотел убежать.       – Ты действительно думаешь, что дождь исчез? – внезапно раздался знакомый голос. Глубокий и спокойный, он эхом разливался в сознании Ичиго. – Дождь – это не просто вода, падающая с неба. Это твоя печаль, твои сомнения, твои ошибки. Они никуда не исчезли. Они просто нашли новое место и способ себя выражать.       Так он и думал: Ичиго оказался в своём внутреннем мире, сам того не заметив. Это место не было таким, как раньше, и Куросаки узнал его лишь по знакомым ощущениям. И перед ним не стоял Зангецу. Голос исходил отовсюду, таким образом ещё глубже проникая в самые тёмные уголки сознания Ичиго. Теперь ему казалось, что этот голос способен вытянуть наружу всё, что он пытался когда-либо скрыть, и было невозможно определить, был ли злым или добрым тот, кому он принадлежал. Но это был голос того, кто точно знает обо всём и судит настолько молчаливо, что услышит даже глухой.       – Ты изменился, – пробормотал Ичиго, сам не понимая, обращается ли он к Зангецу или к пустыне вокруг.       – Нет, – спокойно ответил Зангецу, его голос прозвучал, как эхо ветра, разбивающегося о невидимые барьеры пустоты. Но он успокаивал Ичиго. – Это ты изменился. Твоя сила, твой страх, твои сомнения – всё это слилось воедино. Дождь ушёл, но пустыня осталась. И ты знаешь, что это значит.       Ичиго всё ещё молчал, но холод песка под ногами и сухой воздух вокруг, казалось, отвечали за него. Пустыня была его собственной душой, обнажённой и иссушенной. Теперь он больше не мог спрятаться за дождём или за сломанными зданиями прошлого. Все иллюзии исчезли, оставив его один на один с реальностью, в которой не было места ни жалости, ни страху. Было бы куда проще, если бы Ичиго знал, где сфокусировать взгляд, если бы перед ним был облик Зангецу. Глаза бегали в лёгком недопонимании и панике по горизонтам бескрайней пустоши.       – Ты искал дождь, чтобы оправдать свои слабости. Но теперь тебе придётся найти себя в пустоте, – сказал Зангецу. Его голос стал тише, но каждое слово било точно, словно песчинки, поднимаемые ветром. – Иначе ты утонешь в ней.       Ощутив, как песок под ногами будто шевелится, поднимаясь к нему, Ичиго закрыл глаза. Пустыня словно перестала быть врагом и стала отражением его самого.       – Здесь так сухо... и я больше не чувствую дождь, – недоумевал Ичиго, пытаясь удержать голос ровным.       Это невозможно было увидеть, но он по голосу Зангецу понял, что тот ухмыльнулся.       – Ты всё понял: дождь не нужен, чтобы осознать свои слабости. Ты научился жить в их отсутствии, но это не значит, что они исчезли навсегда. Пустыня – это просто другая форма твоего внутреннего мира. И она будет не менее сурова, чем битвы, которые ты пережил здесь раньше.       Эта пустыня, где каждый шаг был тяжёлым, а каждый звук заглушался ветром, казалась ему пугающей и одновременно притягательной. Ичиго задумался, смотря на бескрайние пески. Может, поэтому его так притягивает Уэко Мундо? Возможно, именно здесь он должен найти все ответы на незаданные вопросы и новые смыслы, вместо того чтобы вечно прятаться за дождём. Однако пустыня была безмолвна, как бы он ни старался что-либо выяснить.       Дождя здесь нет. Дождь – это теперь нечто иное. Внутри собственного мира Ичиго шагал по безмолвной пустыне, где всё казалось неподвижным. Песок под ногами, воздух вокруг – всё это было лишь проявлением пустоты, в которой, чтобы двигаться вперёд, нужно было найти смысл там, где его, казалось, нет. Дождь здесь давно не был частью реальности. Он был чем-то далёким, эфемерным, заточённым в бесконечности.       И вдруг эта безмолвная пустыня была пронзена чужой энергией – голосом, звучащим словно раскат грома. Этот голос, дикий и непокорный, разорвал спокойствие, словно молния, разрывающая ночное небо. Это был Гриммджо. Его голос прорвался из мира реального, словно удар грозы, что возвращает к жизни забытые эмоции.       Обычно резкий выход из внутреннего мира невозможно объяснить внезапным криком извне. Но ощутив знакомую реацу и даже услышав голос, Ичиго не смог их проигнорировать.
Вперед