
Пэйринг и персонажи
Метки
Романтика
Флафф
AU
Ангст
Нецензурная лексика
Забота / Поддержка
Счастливый финал
Кровь / Травмы
Рейтинг за секс
Слоуберн
Минет
Стимуляция руками
Омегаверс
ООС
Смерть второстепенных персонажей
Underage
Ревность
Преступный мир
Элементы дарка
Мужская беременность
Покушение на свободу
Похищение
Признания в любви
Мистика
Секс в транспорте
Верность
Взросление
Домашние животные
Сводные родственники
Описание
- М-м… Арс…
С немым вопросом, Майя взглянула на все ещё спящего сына. И стоило убрать руку, он ошарашил новой фразочкой, что проскользнула с куда более сладким стоном, какой бывает лишь в моменты близости:
— … ах… пожалуйста…
Если изначально Майя думала, что сыну снится обычный сон, с участием Арсения, то теперь мысль об «обычном» испарилась, заменяя на «эротический». Выдавало все: стоны, испарина на лбу, сжатие постельного белья в руках…
И ведь именно Арсений был в главной роли!
Примечания
Небольшая заметка по глазам Арсения:
Лазурный- любовь
Голубой-радость
Морская волна- спокойствие
Серый-злость
Темно-синий - ужас
Посвящение
Всем, у кого найдет отклик эта работа и той самой химии между ребятами, которая вдохновляет каждого из нас
Глава 39
12 января 2025, 05:29
Сумев сберечь свою семью, проблемы у Андрея на том не закончились. Помимо всего прочего, нужно было помочь двоим своим раненным ребятам и особенно тому, кто сейчас в тяжелом состоянии. Не говоря об убитом.
Как и всегда, Шастун брал на себя ответственность за похороны и лечение. Да, горе от этого не уйдет, но кормилец в семье обеспечил ее до конца их дней. Все по договору. Те сами вписывали имена, кому предназначаются выплаты в случае смерти. Кто-то родителям, кто-то супругам, кто-то детям.
Когда же шумиха утряслась, оказавшись в собственном доме и окутала тишина, мужчина сумел окончательно расслабиться, и отправился, первым делом, в душ, а после в постель, где продолжала лежать без сознания Майя.
— Розочка, — тихонько позвал альфа, нежно погладив по щеке, — я так счастлив, что с тобой все хорошо.
Наклонившись, он оставил поцелуй на губах любимой. Словно из сказки про спящую красавицу — поцелуй стал тем чудом, что пробудило ото сна. Ресницы омеги затрепетали, а после она открыла глаза. И первое, что увидела — лицо своего супруга.
— Андрюша, — одними губами произнесла, почти не слышно.
— Я здесь. Прости, что оставил одну. Я такой придурок.
С тихим отрицательным мычанием, Майя подняла руки и смогла наконец обнять любимого мужчину, в родном доме, после всех пережитых кошмаров.
— Я виновата. В день нашей свадьбы я поклялась всегда тебя поддерживать. И нарушила в прошлый раз эту клятву…
— Т-ш, я могу тебя понять. Ты переживала за большее сокровище, что у нас есть — наши дети. Я идиот, что не понял этого.
— Не уезжай больше, — на грани мольбы стала просить омега, чувствуя, что глаза начинает щипать от непролитых слез, — если есть какая-то проблема — обсудим ее дома, попробуем прийти к компромиссу, ведь мы столько лет с тобой вместе. Я два дня сходила с ума, не зная, жив ли ты вообще…
— А я беспробудно пил, пытаясь забыть эту дурацкую глупую ссору, —Андрей тоже это чувствовал, поэтому стал потихоньку убаюкивать любимую.— Я обещаю, что больше никогда не стану тебя волновать.
Пару слезинок пробились, Майя никак их не сдержала. Да и не стоило в сложившихся обстоятельствах. Именно слезы смогут окончательно успокоить, а после, покончив с пережитым кошмаром, начать жить вновь обычной, счастливой, семейной жизнью.
Андрей стал тихонько напевать. Омеге всегда это нравилось, но уговорить альфу на такое было сложно. Только в особые случаи. Первое расставание и примирение. Первая ночь с дикими нежностями, когда омега уже засыпала. А когда родился Антон, Андрей пел ему колыбельные. А сейчас так успокаивает свою омегу. Можно было припомнить случаи, когда альфа тихонько напевал просто в отличное настроение. Но их не так много. И это самые незабываемые моменты, драгоценные. Майя отдалась всей душой и сердцем, слушая голос супруга и чувствуя себя вновь любимой и защищённой.
— Я люблю тебя.
Пение не прекращалось, пока сочиненная мелодия не пришла к логическому завершению. И только потом альфа ответил:
— И я тебя люблю, всем сердцем и душой.
Будучи сидящей уже на коленях у супруга, полубоком, Майя подняла взгляд (до того она прижималась правой щекой к крепкому плечу и тихо лила слезы, заслушиваясь) и, поддавшись вперёд, поцеловала сначала в подбородок, а затем в уголок губ.
Андрей позволил себе улыбку, а после легонько завладел солеными губами, по которым очень сильно скучал все эти дни. А кто Майя такая, чтобы отказываться от даримых ласк после долгого одиночества? Губы и язык альфы доводили до сладкой дрожи и она начинала тихо постанывать, не ясно, нарочно тем самым провоцируя или же на самом деле она настолько сильно соскучилась по ласке любимого, что не могла сдержать стоны.
Так же и Андрей соскучился по своей омежке неимоверно сильно. А после всего произошедшего хотел успокоить и задарить лаской. Руки потихоньку стали оглаживать все ещё стройное тело, посылая волну мурашек по коже.
— М-м… подожди… — остановила Майя, шепотом, стоило оторваться от губ супруга, — ты хочешь?..
— А ты против? — мужчина ласково погладил по щеке. — Я скучал по тебе. Хочу вновь почувствовать, что ты рядом.
— Я не против, милый, — с улыбкой, прикрыв глаза, ответил женщина. — Но я ведь грязная после всех этих приключений. Ты лишь переодел меня, — что заметила омега не сразу, но заметила, — и обтер, наверное, полотенцем. Я хотела бы сначала принять душ.
— Конечно. Тогда я сделаю тебе чай.
Нехотя, но ее пришлось отпустить. Майя выбралась из постели и слегка пошатнулась, будто впервые за долгое время поднялась на ноги.
— Тише, — Андрей сразу же подстраховал, с беспокойством глядя на супругу. — Сможешь дойти сама?
— Да, все нормально, — уверила омега, мягко отстраняясь.
О том, что закружилась голова, стоило подняться, она не стала сообщать. Лишние проблемы им сейчас ни к чему. Уже в ванной Майя взглянула на свое отражение. Жалкий вид потрепанного человека — вот, что она увидела. Но слава Богу с носом, после того удара, все оказалось в порядке. Даже не опух.
Будучи в ночной сорочке, Майя развязала пояс, следом расстегнула пуговицы и скинула ее с себя. Под струями душа она выдохнула с облегчением, зарываясь пальцами в волосы и смывая с них всю грязь и пыль. Вернулась через добрые 40 минут, будучи уже в халате и с полотенцем на голове. Именно на волосы ушло больше всего времени. Нелегко с такой длинны избавляться от грязи.
— Это я вовремя.
Андрей вошел в спальню с подносом, на котором стоял чай, легкий салат и небольшая тарелка с мини-пирожными.
— О, ты ведь обещал только чай.
— Я подумал, что тебя там даже не покормили, а это не хорошо, — мужчина с теплой усмешкой поставил поднос на прикроватную тумбочку.
Упоминание о заключении заставило омегу слегка сморщиться.
— Они приносили еду, — стала рассказывать она, начав менять белье на постели. После того, как она лежала грязная на ней — черт с два ляжет уже чистой. — В железной тарелке, на нас двоих. И не удосужились развязать руки. Могли бы приковать хотя одну руку к чему-нибудь. Идиоты.
Ярость не смогла охватить альфу вновь, по той лишь причине, что лично оторвался на своем враге. Никакого оружия на Себастьяне в тот «светлый» час Андрей не использовал. Нет. В дело пошел нож, которым ублюдок порезал щеку Антону и угрожал перерезать горло, собственные руки и немного кипятка, одолжив на время, для финального штриха, чайничек из кухни.
— Милый? — вырвал из кровавых воспоминаний голос омеги. Она успела и грязное белье бросить в корзину и начать стелить новое. — Отмирай уже.
— Прости, — виновато улыбнулся. — Я задумался.
Перестелив белье, Майя забралась, наконец, в чистую постель и поставила поднос себе на колени. Первое, что она попробовала — пироженку, полностью закинув ее в рот.
— А я для начала нарезал салат. Надо было побольше пирожных положить.
— Я все попробую, — дала слово омега.
И действительно, после первого же пирожного приступила к овощам, политым вкусным соусом. Только тогда Майя поняла, насколько же сильно она проголодалась. Плевать, что ест ночью. А Андрей с улыбкой следил за своей омежкой. Благо они с Арсением успели вовремя. Неизвестно, чтобы могло случиться, если бы не успели. Страшно думать.
Внезапно к его губам прижалось что-то прохладное, кремовое и вкусно пахнущее.
— Открой рот.
На автомате Шастун открыл рот, удивленно глядя на супругу, решившую его покормить. Она с улыбкой пропихнула небольшое пироженко полностью, задев подушечками пальцев губы, а после облизнула остатки крема на своих пальцах.
Андрей с удовольствием прожевал угощение. Да, за последние дни ему не удавалось себя чем-то таким порадовать. А теперь они вместе этим наслаждались.
***
После позднего перекуса, убрав поднос обратно на тумбочку, Майя приподнялась на коленях и протянула руки к мужу, как бы прося ее скорее обнять. И альфа послушался, прижимая свое сокровище к себе. Их клятва «всегда быть вместе» вновь стала принадлежать только им. Андрей был счастлив вновь находиться рядом с возлюбленной омегой, которая неоднократно делала его самым счастливым на свете. Мешающее теперь полотенце на голове Майя стянула. Волосы оставались влажными, не расчесанными и что-либо с этим делать она не собиралась. Отпускать вновь Андрея она не хотела. Отчетливый запах шампуня, с ароматом сирени, стал распространяться по спальне. Винсент любил запах сирени. Особенно после дождя. И он никогда не признается, что именно этот запах, в их первое свидание, показал ему небольшую прелесть романтики, которую отрицал по молодости. — Теперь ты можешь делать все, что захочешь, — томно прошептала в самые губы, — я вся твоя. — Как и я, — так же шепотом ответил Андрей, припадая к любимым губам, которые после пирожных стали слаще в несколько раз. И никакого больше сдерживания. Майя обняла за шею, возвышаясь на целую голову за счёт того, что поднялась на колени и ответила на поцелуй, сильнее прижимаясь к любимому, укрывая собой и волосами, словно от всего мира. Поцелуй не был страстным, наоборот, наполнен безграничной нежностью друг к другу, которую альфа и омега испытывали. Нет ничего прекраснее, чем держать в руках любовь всей своей жизни и осознавать, что больше не хочешь от нее уходить. Руки альфы оглаживали стройное тело, забираясь под халат и даря самые чувственные ласки. А нежные руки омеги, забираясь под воротник рубашки, гладили по шее и лопаткам. В какой-то момент, не разрывая поцелуя, Майя стала откланяться назад и утягивать за собой супруга. И тот следовал за ней, постепенно нависая. Хотелось зацеловать, заласкать и альфа принялся воплощать свои желания в жизнь. Поцелуй был разорван, а губы постепенно переходили с лица на шею. Женщина наслаждалась давно не испытываемым ощущением, когда тёплые губы порхают на коже, вызывая трепет и желание. Руками она обняла альфу за спину, а ноги, согнув в коленях, специально для удобства раздвинула. В голове больше не осталось мыслей. Мир сузился только до них двоих. Есть только альфа и его любимая омега. Есть любовь, которая окутывает их. Есть ласки, что дарит муж своей любимой. Есть ответные прикосновения. Поцелуи спускались все ниже и ниже, руки Андрея полностью освободили омегу от одежды. — Нет, — на выдохе произнесла Майя и за предплечья потянула к себе Андрея, — не надо туда, — шепнула теперь в губы, оставляя на них нежный поцелуй, — только так, прошу… я до конца хочу видеть твое лицо перед собой. — Хорошо, — тепло улыбнулся, вновь завладев припухшими губами. Первый протяжный стон, что невозможно было сдержать, потонул в поцелуе, когда Майя ощутила, как сочащаяся головка сначала приласкала, а затем пошло давление. Совсем легкое. В этот раз они занимались точно не сексом. Это именно то, что подходит под описание — занятие любовью. — Андрюша, — выдохнула имя любимого, после которого сорвался еще один сладкий стон — плоть вошла глубже. — Розочка моя, — прошептал в ответ. — Я так тебя люблю. И очень сильно боюсь потерять. — Я тоже тебя люблю, — кусая губы, отвечала омега и с силой сжимала в кулаках чистую простынь. Тело пронзало удовольствие с каждым сантиметром. И пробрало до нового стона, когда Андрей сделал толчок, чтоб войти до конца. Вновь едины. Каждый раз неповторим. И мужчина это осознавал. Ему хотелось доставить небывалое удовольствие. И только Майя хотела просить начать двигаться, Андрей словно услышал ее мысли и сделал все раньше. Каждую новую минуту толчки набирали обороты. Омега лежала под любимым и ловила удовольствие с каждым тихим мычанием-скулением, и вдруг отчего-то застыдилась и прикрыла глаза изгибом локтя. — Что такое, розочка? — Ничего, просто… — промямлила, отвернувшись (и волосы помогли скрыть лицо), — я не знаю… — Розочка, мы с тобой столько лет женаты, а ты стесняешься? — альфа оставил ласковый поцелуй на обнаженном плече, не прекращая двигаться. — Сегодня все как-то по особенному… ты никогда меня так не любил, как в эту ночь… — решила-таки признаваться, а вернее раскрыть свои чувства более понятливым языком. — Я наверстаю упущенное. У нас с тобой каждая ночь будет особенной. Я обещаю. Разговор на том закончился, Майя больше не могла ничего произносить. Кроме одного — имя любимого. И это имя смешивалось со стонами удовольствия, которые ласкали слух. А Андрей, в свою очередь, не скупился на нежности, которые нашептывал на самое ушко, уже покрасневшее. В одном омега оказалась права — он любил свою омежку так, как никогда прежде. И причина тому проста — сегодня он был близок к тому, чтобы потерять свою любовь. Из-за своей же глупости. Но больше такого не случиться. Никогда.***
— Наконец-то дома, — свободно выдохнул Антон, стоило оказаться на собственной территории. Скидывая куртку, грязную и заляпанную немного в крови, прямо на пол, Арсений в ответ что-то тихо проговорил в знак согласия и потянул за собой омегу в ванную комнату — тот не сопротивлялся. Сам желал побыстрее смыть с себя весь чертов день: и грязь, и кровь, и мерзкие прикосновения извращенца, которые, к ужасу и стыду, Антон все еще ощущал на себе. Лишь объятья Арсения помогали забыться. — Давай снимем с тебя одежду. Стянув пуловер через голову, альфа откинул его на пол, а после принялся за брюки. — Еще и спинку мне потри потом. К удивлению, Антон говорил на полном серьезе. Он желал смыть с себя отвратительный день в водосток. И чтоб в этом ему помог возлюбленный. — Обязательно, — утвердительно кивнул Арсений и слегка оттянул резинку боксеров, — я всего тебя вычищу. С головы до пят. — Тогда тебе еще надо почистить мне зубы. А в завершении оставить свой запах. Упоминание о попытке изнасилования вызвало новый приступ ярости. Будучи близко друг к другу, Антон мог видеть смену эмоций в завораживающих глазах парня. Избавив окончательно от всей одежды, Арсений начал раздеваться сам, шипя себе под нос ругательства, направленные исключительно на мертвого ублюдка и себя. Ведь он промедлил. Не умей Тоша за себя постоять — так и вовсе был бы изнасилован, а позже убит. Немного подумав над сегодняшним днем, что он чуть не лишился девственности с посторонним мужчиной, Антон выдал: — Давай займемся сексом? — … что? — обалдел от услышанного альфа, на миг позабыв о самоистязании и обернулся. — Дважды повторять не буду, — с обидчиво-смущенной моськой омега отвернулся. — Да нет, я… понял тебя. Но это… черт… — растерянно взлохматив волосы, альфа пару секунд простоял с нечитаемым выражением лица, уже полностью обнаженный, а после словно ожил. — Пойдем для начала под душ. — Угу. Душ — дело первостепенной важности и плавный переход к основному «блюду». Как рассказывал однажды Сережа, да и, чего греха таить, Антон ознакомлялся с некоторыми «фильмами», после совместного душа парочка, на семьдесят процентов, начинают заниматься сексом в кабинке-ванной. Так могло случиться и у них. Оказавшись вдвоем в кабинке душевой, под теплыми струями душа, Арсений взял в руки мочалку и не пожалел на нее геля. — С чего начнем? — Хочу, чтобы с меня стерли чужие прикосновения. Услышав пожелания, Арсений плавно развернул его на сто восемьдесят. И почувствовал Антон два прикосновения — одно ясно похоже на мочалку, что водила не нежно, но и не грубо, между лопатками, второе же — что-то ласковое, похожее на… поцелуй — на плече. И тут же прикрыл глаза после приятного прикосновения. Руки и губы его альфы много желанней и приятней чужих. И именно с Арсом он начал расслабляться. Контраст жесткой мочалки и нежных поцелуев приносили странное удовольствие. Альфа не врал, говоря, что вымоет его с головы до пят, все так и произошло. Особенно трогательный момент с пяточками. Антон специально сел на небольшой выступ в душевой, а Арсений, встав на корточки, держал в руках его ногу и мыл ступню. А после завершения целовал в пятку. Смущенная улыбка заиграла на губах омеги. Его альфа — самая чуткая душа, которую можно только встретить на этой планете. От счастья и умиления хотелось слезы лить. Какая там ситуация с извращенцами и убийством, когда центр всего внимания, маленький мир — лишь один человек, обходящийся с ним так бережно и любя, как ни с кем другим. Сдерживаться сложно и в какой-то момент Антон просто заревел. Слезы покатились по лицу, он этого и не заметил. Зато заметил Арсений. — Радость моя, — растерялся тот, перестав мыть ноги, и потянулся вперед, чтобы обнять, — ну, не плачь. Все ведь хорошо. Утешение подействовало не совсем так, как надо. Омега разревелся сильнее, прижимаясь к альфе. Но, возможно, это и хорошо. Он выплеснет все негативные эмоции. Несмотря на неудобную позу и несмотря на то, что вода хлестала по спине, в одну точку, альфа ни слова не сказал в знак возмущения, продолжая молча обнимать возлюбленного, успокаивать своим присутствием, словами и неизменным поглаживанием. Все ради одного человечка. Самого дорогого и любимого.***
Оставшиеся водные процедуры они провели в молчании, но оно совсем не напрягало, наоборот, давало собраться с мыслями окончательно. Во время мытья головы, Антон решил заодно и зубы почистить. Его руки не были заняты, Арсений взял на себя полную ответственность за омывание. На себя у него ушло меньше пяти минут. А выйдя из кабинки, альфа обтер полотенцем себя, запахнулся в халат, а своего омежку завернул в кокон из мягкого большого полотенца и взяв на руки, понес в спальню. — Ну я же не младенец, — в шутку заворчал омега, но не стал вырываться, на руках любимого слишком комфортно. — На руках носят не только детей. Любимых омежек тоже, — словно по секрету шепнул на ушко и тут же его поцеловал, вызвав и приятное чувство и щекотку. — Но ведь у меня ноги тоже есть, — Антон покраснел от таких ласк. Вернулся старый добрый омега, который, кажется, всегда будет смущаться ласк альфы. Он так думал по крайней мере. В спальне Арсений осторожно опустил его на постель, садясь рядом. — Ну вот. Не хочешь покушать? — Мне все еще не хорошо. И боюсь, если поем и вспомню о произошедшем, меня опять вырвет. — Может, тогда просто чай зелёный? — спросил с нескрываемым волнением, приглаживая влажную челку, что лезла омеге в глаз. — Можно, наверное, — неуверенно согласился тот. Хоть что-то в желудок, но нужно закинуть. Хотя лучшим лекарством станет, конечно, ласка любимого и сон. То, что он получит, видимо, после чая. Арсений поцеловал в лоб, прежде чем уйти. А Антон лишь покачал головой. Конечно, день выдался насыщенным, но им двоим явно предстоит еще много чего интересного. Особенно сегодня. Антон был готов расстаться со своей девственностью. Лучше уж она достанется Арсению сегодня, чем завтра, похитив Антона снова, ее заберет кто-то иной. — Держи, — вырвал из мыслей парень. — Спасибо. Антон с улыбкой забрал чашку с чаем. Руки почти сразу обожгло, а тепло стало распространяться по ладоням. А когда рядом лег Арсений, одной рукой обнимая за плечи, воцарилась идиллия. — Интересно, мама пришла уже в себя? — тихо спросила Антон, после парочки сделанных глотков. — Думаю, что да. С отцом она в полной безопасности и спокойствии. — Надеюсь, что они помирились и пришли к тому, что им больше нельзя расставаться. — Наверняка. Я удивлюсь, если после случившегося они все ещё останутся в ссоре. — А что, я бы проучил тебя, если бы ты решил меня кинуть. — После всего? — удивлённо вскинул бровь. — Ну, спасти ты бы меня спас, потому что, как ни крути, но ты меня любишь. Однако я бы сначала на тебя еще подулся, а только потом, может быть, придумал способ помириться, — стал рассуждать Антон. — О, да ты просто душка! — А ты не знал? — Знал, — вздохнул Арсений. — С твоим характером с девяти лет знаком. — Я еще ребенком был душкой. Вспомни только моих нянечек до Журавля. — Няньки ещё ладно, а что ты с учителями творил… И эта душка, с лицом ангелочка, доводила до нервного срыва. Вспоминая о старых временах, Арсений иной раз удивлялся, как родители его радость вовремя не остановили, дав разок другой по жопе, да вбив в головку, что взрослых надо уважать. — Не со всеми. Только с вредными и противными. Были и те, кто мне нравился. — Мне все нравились. — Потому что тебе нравилось учиться. Рассуждать о прошлом можно бесконечно и несмотря на то, что в детстве они были полной противоположностью, у них находились общие интересы и их всегда тянуло друг к другу. Возможно, их встреча изначально была судьбой. Тысячу раз Арсений благодарил Всевышнего за то, что когда-то мальчишки из приюта, издеваясь над ним, заставили выбежать на улицу, а там и на проезжую часть, едва не попав под машину отца. Эта встреча в корне изменила жизнь маленького альфы. У него появились те, кто его любит, несмотря на то, что отец с другими людьми достаточно жесток. И Арсений становился таким же. Перенимая черты отца, даже не являясь его кровным сыном. Забрав из рук омеги пустую кружку, Арсений отставил ее на тумбочку и вдруг перетащил его к себе на колени. Полотенце держалось на добром слове и оголило по грудь. — Поцелуешь меня? Я хочу оставить твой вкус на своих губах. Впервые фраза омеги пробрала до мурашек и вызвала двоякость, с одной стороны злость, по ясным причинам, с другой возбуждение — и причина еще более ясна, чем первая. — Конечно, — ответил, как только сглотнул и, подцепив подбородок пальцами, накрыл приоткрытые губы омежки своими, тут же вторгаясь в жаркий ротик языком. И Антон ответил. Ответил с чувством. Ему не хватало поцелуя возлюбленного альфы. Альфы, ради которого он отвергал остальных. К которому с раннего детства испытывал сильную тягу, установившую сильные узы, подобные стальным канатам. Одеяло улетело вскоре не пойми куда. Арсений сжал упругие половинки, поймав губами первый стон и с несдержанной улыбкой стал играться с чужим язычком, посылая волны мурашек и сладкую дрожь по телу. Антон перенимал эту игру. Да, его роль была пассивной, но ему нравилось то, что дает альфа, то, на что он подталкивает. Сегодня как-то особенно чувствовался этот поцелуй. Что-то новое. Неизвестное. Возбуждающее. Вот он уже в положении лежа, а сверху альфа. От него так и веет возбуждением, что передается через телесный контакт. — Радость моя, — хрипло заговорил, наклонившись и звонко поцеловав в живот, — ты не пожалеешь. Я подарю тебе неземное удовольствие, обещаю. — Заставишь утонуть в своем океане? — усмехнулся омега, смотря Арсению прямиком в глаза. — Да, — ответил тот с усмешкой, услышав сравнение со своими необычными глазами, — пусть так. — Тогда я хочу утонуть, — ответил омега, заставляя альфу вновь увлечь себя в поцелуй. В необузданный и очень жаркий, до помешательства со стороны Арсения, потому что если можно было слопать любимого, он бы сделал это — насколько сильно он целовал его и ласкал. Зверь внутренний натянул цепи до предела. Если освободится, удовольствие смешается с болью, ибо ничто более не сможет сдерживать сущность. И эта несдержанность в данном случае может отбить у Антона желание дальнейшей близости. Все зависит от первого раза, даже если омега сам распален от поцелуев и ласк. Нельзя причинить ему боль. Достаточно того, что случилось. И если быть страсти — без преувеличений. Так Арсений и держал внутреннего зверя на цепи, думая лишь о своей радости и о том, как сделать ему еще приятнее. И у него получалось. Антон оказался весьма податлив. Это было сегодня виднее, чем в их прошлые ласки. Как он отвечал, как постанывал. И стеснение исчезло. Разительные перемены. Самым неожиданным и одной из постыдных ласк, какую еще никогда не проворачивал Арсений это римминг. Закинув ножки омеги себе на плечи, он прижался губами к повлажневшей дырочке и стал с жаром ее вылизывать. — А-а-рс!.. Антон с трудом сдерживался, чтобы не провалиться в трясину, которая давно полыхала. Сложно понять, что он сейчас чувствовал — это дикое смешение эмоций и ощущений. Такое новое и бомбезное, что никаких описаний не находилось. Как и мыслей, впрочем. Как вообще возможно думать, когда возлюбленный тебя вылизывает в самом постыдном месте? Это смущает еще сильнее, чем минет. А Арсений старался и стон-крик приятно ласкал слух. В какой-то момент Антон стал ощущать нехватку одного языка. Нужно было чего-то больше, чем такие ласки. — Больше… Хочу больше!.. Ненасытность стала просыпаться в девственном омежке. Альфа оторвался, напоследок лизнув до мошонки сжавшуюся и сочащуюся природной смазкой дырочку, и взглянул на раскрасневшегося, с перекошенным лицом от удовольствия, любимого. — Согни ноги в колени и разведи как можно шире. Антон даже подумать не успел — тело сделало все за него. Постыдная просьба была выполнена. Благодаря тому, что из-за сильного возбуждения у Антона стала вырабатываться природная смазка, проникновение станет практически безболезненным, если делать аккуратно, подготавливая шаг за шагом. Арсений начал с поглаживания подушечками пальцев по сфинктеру без, как такового, проникновения, лишь легкое надавливание. На одну фалангу палец и то не проникал. Антон немного поерзал. Было чуток неудобно вот так лежать. Его спасло неожиданное появление подушки. Дразнение вскоре перетекло в конкретную подготовку. Альфа стал медленно погружать средний палец в жаркое нутро, балдея уже от этого. Пусть только один палец, плевать, в данную секунду он лишает девственности того, о ком так долго грезил и смог, в конце-концов, заполучить. А это не сравнится ни с чем из имеющегося опыта. Этот раз даже для альфы будет особенным. Он будет спать с омегой, который останется с ним до конца их дней. Здесь уж точно определенное будущее. Второй палец стал добавляться, стоило одним растянуть немного тугие стенки и нащупать простату, что, конечно же, отозвалось новой порцией удовольствия, а ножки у омеги очень сильно задрожали. — Как ты, радость моя? — Хорошо, — смог прошептать без заиканий омега. Он и правда не чувствовал боли. — Чудно, — усмехнулся альфа, а после облизнул вдруг пересохшие сильно губы и протолкнул указательный палец чуть дальше. — Боже, ты такой узенький. Я безумно счастлив, что свою девственность ты отдашь мне. Это сладкая попка будет принадлежать только мне одному. — Ты прям счастлив, — Антон выдавил из себя усмешку, но новая порция удовольствия заставила его застонать, выгибаясь. — Конечно счастлив. Ты будешь моим омегой во всех смыслах. Последнее, что это закрепит — метка. Больше никак комментариев не сорвалось с губ омеги — только стоны. Арсений вернул все внимание процессу подготовки и стал более усердно двигать пальцами, без труда дотрагиваясь кончиками до простаты. Оба отдались процессу, чтобы наконец-то слиться воедино. Когда альфа стал входить в него, омега немного выплыл из забвения. Боль все-таки была, как бы хорошо его не растянули. Размеры у альфы были немаленькими. Они и заставили закусывать губы и сжимать в руках простыни. И Арс стал делать все для облегчения: целовал, гладил, утешал словами. Эти попытки имели эффект. Самое главное — расслабленность. Когда мышцы не напряжены, все происходит куда легче. Да и удовольствие от того быстрее прошибет каждую клеточку тела. Со временем омега научится контролировать свой организм. Но сейчас ему было трудно это сделать, потому ласки альфы оказались как нельзя кстати. Они позволили Антону расслабиться до такой степени, что Арсений смог полностью проникнуть в тело. Непривычное чувство наполненности. Антон всего на секунду хотел от него избавиться, но стоило альфе сделать первое движение, как мысли смыло горячей волной. Ему понравилось то, что любимый толкнулся ещё дальше и головку он почувствовал так глубоко в себе… Свои собственные мысли, действия Арсения, все начинало возбуждать по-новой и требовать получить ещё больше. Не зря ведь все так любят и помешаны на сексе — это одно сплошное удовольствие. Омега же до сего момента знал лишь о постыдных ласках, даруемых альфой. Превосходные, невероятные, но, как сам говорил альфа, не стоящие и близко с тем, что может дать само соитие. — Еще, — прошептал Антон. —Двигайся! Я хочу узнать еще больше новых чувств. — Ох, будь осторожнее со своими желаниями, малыш, — прохрипел тихо Арсений, а лицо его перекашивало от удовольствия и небольшой боли. Горячие стенки очень плотно сжимали его член и это невероятное ощущение. Наклоняясь вперед, он подхватил ноги под коленями, задирая верх и стал проникать еще глубже, срывая с губ новые задушенные стоны. Руки омеги тут же обняли его за шею, слегка царапнув кожу на спине. А ноготочки остренькие, на коже точно останутся царапины. Зарычав в поцелуй от острого контраста, Арсений в отместку стал ускоряться, до тех пор, пока не стал на каждый толчок получать всхлипы-стоны, перерастающие в крик удовольствия. Конечно, тянущее чувство оставалось, но затмевалось невероятным блаженством. Омега находился явно не здесь. Это не может быть таким реальным. Завершение подходило с истинным желанием не вынимать, дать продолжение, спустить внутрь и не выходить до тех пор, пока сцепка не пройдет. Обе сущности этого желали. Но Арсений, собрав силу воли в кулак, что затмевалась под огромной волной наслаждения, сделал последний толчок и вынул член, кончая на живот тяжело дышащему раскрасневшемуся омежке. И довел того рукой. От подступившего оргазма в глазах засверкали звездочки, создавая подобие салюта. Полностью удовлетворенный, Арсений перекатился на свою сторону постели и… конец. Сладкая истома не позволяла ему ничего делать — даже двигаться. Одно неверное движение собьет это прекрасное чувство. Он лежал и пялился в потолок, чувствуя себя невероятно счастливым. — Думаю, — хрипло зашептал Антон, — завтра я буду не ходячим. — Я тебя смажу, — пообещал Арсений, очень осторожно повернув голову в сторону возлюбленного. — Утром полежишь в постели, а днем сможешь передвигаться. — Хорошо, — согласился Антон. По-хорошему ему бы в теплые объятия, но двигаться было лень. Лишь через пару минут, когда все сошло на нет, они потянулись друг к другу поближе, да так и заснули, уставшие, но удовлетворенные.